Заметка составлена на основе сообщений, оставленных мною на стороннем форуме, с поправками и дополнениями. Тема заметки — катынский расстрел.

1. Расстрел поляков в Катыни — дело рук немцев

Тех материалов, что уже доступны, вполне достаточно для того, чтобы убедиться: НКВД не расстреливал польских военнопленных. Дело было так. В 1940 году военнопленные были переведены ОСО (Особым совещанием при НКВД) в статус заключённых. Поступило предписание направить их на работы в народном хозяйстве. Уничтожать рабочую силу нет никакого резона, и действительно — документально подтвердилось существование трёх АБР (асфальтово-бетонных районов), куда были переведены бывшие военнопленные. Эти АБР — Смоленский (Катынский), Краснинский и Купринский — фигурировали в докладе комиссии Бурденко под условными обозначениями ОН-1, ОН-2 и ОН-3, потому что данные по ним были засекречены.

АБР — это производственные подразделения, подчинявшиеся исправительно-трудовым лагерям в ведении ГУЛЖДС (Главного управления лагерей железнодорожного строительства НКВД). Бывшие военнопленные из Старобельского, Козельского и Осташковского лагерей не отправлялись «в пустоту», а были переведены из ведомства в ведомство внутри НКВД. До самого нападения Германии заключённые поляки были заняты на строительстве дорог и взлётно-посадочных полос — сначала в приграничных районах, затем непосредственно под Смоленском. В лагерях под Смоленском их и застало немецкое наступление.

И тут возникает важный вопрос: а что помешало НКВД эвакуировать лагеря? Только ли поспешность наступления немцев после сдачи Минска? Причина та же самая, что привела к крушению самолёта Качиньского — баранья упёртость. Большинство заключённых поляков отказались уходить с ненавистными Советами. Вагонов для транспортировки зека не было, железнодорожные пути подвергались артобстрелу немцев, а пешему этапированию заключённые не подчинились. Затем связь с лагерями оборвалась и заключённые вместе с охраной и некоторыми сотрудниками лагерной администрации оказались на вражеской территории. Часть зека впоследствии разбежались по лесам. Есть показания очевидцев, что немцы устроили настоящую «охоту на поляков». Расстреляли и тех, кто остался, и тех, кого поймали, и добавили ещё трупов для массовости.

В таком виде весной 1942 года расстрел «случайно» обнаружило ведомство доктора Геббельса, выгадав подходящий политический момент — у СССР и союзников возникли разногласия касательно судьбы так называемого польского правительства в изгнании. В числе последствий, «находка» Геббельса едва не привела к бунту 2-го Польского корпуса (т.н. армии Андерса) в советском тылу.

И вот тут важный момент: не все военнопленные остались в тех трёх лагерях. Некоторых освободили, некоторых перевели на другие стройки ещё раньше. Поэтому после войны начали всплывать «ожившие мертвецы» из катынских списков.

Но кого теперь интересует, что там было на самом деле — главное, погромче вопить о преступлениях «тоталитарного режима» СССР. Тоталитарный режим, кстати — идеологическое клише, не имеющее ничего общего с реальным устройством общества. Тоталитаризм как таковой — антипод коммунизма, идеал со знаком минус. В чистом виде тоталитаризм не существует и никогда не существовал нигде в мире. Потому что антиидеал, как и идеал, по определению недостижим.

В нюрнбергское обвинительное заключение катынский эпизод не вошёл из-за досадной технической накладки: свидетели неправильно запомнили фамилию немецкого командира, проводившего расстрелы, в результате чего на допрос вызвали другого человека и он смог подтвердить своё алиби. А потом советскую сторону обвинения попросту зажали во времени — эпизодов-то много, не заседать же до самой мировой революции.

2. Коротко о документах из «особой папки»

Бумажные доказательства из так называемой «особой папки», указывающие на причастность НКВД к расстрелу поляков в Катыни — грубо сработанные фальшивки, причём фальсификаторы оставили на подделанных документах признаки, позволяющие даже дилетанту убедиться в том, что документы подделаны.

К примеру, главное «доказательство» — выписка из архива для Председателя КГБ Шелепина, сделанная якобы в 1959 году — отпечатана на бланке ЦК ВКП(б), хотя с 1952 года партия называлась КПСС. В выписке упоминается Постановление ЦК КПСС от 5-го марта 1940 года (!), чего просто не может быть.

Горбачёв, при котором фальшивки запустили в оборот, теперь выкручивается. Говорит, что этих документов (грубых подделок, указывающих на причастность НКВД к катынскому расстрелу) в глаза не видел, а в пресловутом «закрытом пакете» ему предоставили совсем другие документы.

То, что документы были другими, несомненно — например, первые страницы записки Берии с расстрельным вердиктом допечатаны отдельно и явно второпях. Интересно то, почему они стали другими. Вернее, по чьему распоряжению.

Впрочем, Горбачёв и свою причастность к развалу СССР отрицает, книжки про это сочиняет — мол, сделал всё, чтобы спасти страну, а разные негодяи (большевистская платформа в КПСС, Ельцин, гэкачеписты, и т.д. и т.п.), ему помешали.

Петросян и то смешнее шутит.

3. Кому нужна ложь о Катыни

Горбачёву в своё время поставили условие — финансовая помощь в обмен на признание, что катынский расстрел — дело рук НКВД. Автор условия — небезызвестный американский идеолог польского происхождения Збигнев Бжезинский, люто ненавидящий СССР.

Ельцин подтвердил ложь Горбачёва, потому как зависел от американских советников в собственной администрации и так называемой семибанкирщины, чьи счета в западных банках позволяли США держать отечественных олигархов под колпаком как арабских шейхов.

Путин подтвердил ложь Ельцина и Горбачёва, потому что иначе пришлось бы признать, что доказательств нет, и имел место самооговор. То есть расписаться в неправомочности действий предыдущего руководства и поставить под удар нынешнюю правящую элиту. Путину легче бухнуться на коленки в Катыни, чем сделать такой политически самоубийственный шаг.

Горбачёв уже никому не интересен; правящая элита прикрывает, прежде всего, себя. Катынская мистификация — часть более общей политики, направленной на дискредитацию советского прошлого. Нынешние «эффективные менеджеры» поднялись и нажили состояния на уничтожении советского государства и промышленности, и для оправдания своих действий им требуется поддерживать в общественном сознании мысль о том, что советское государство было преступно и порочно, уничтожение его — неизбежно и даже необходимо.

Путин, не считая некоторых отклонений, следует в русле общей политики — обеления расхитителей путём очернения строителей. «Говорящий медвед», естественно, тоже. Если признать самооговор — придётся же и многое другое из того, что делалось и продолжает делаться «демократическим» руководством, признать неправильным, а подчас откровенно преступным. И, в конечном итоге, поставить под сомнение саму легитимность «демократического» руководства. Это для них означает политическое самоубийство, этого они боятся. Поэтому накал разоблачений сталинизма будет только усиливаться.

По сравнению со страхом элиты, желанием избежать ответственности за свои действия, вторичны даже прогибы перед западными странами из коммерческих соображений. К примеру, надо было умаслить Финляндию подписать соглашение по «Северному потоку» — Путин возложил веночек к могиле Маннергейма, который во время Войны замыкал с севера блокаду Ленинграда, уморив более 700 тысяч земляков Путина. Ради выгодного для элиты выкачивания ресурсов можно и на костях предков сплясать. Народ, как обычно, не спросили.

И никто из них не вспоминает о десятках тысяч военнопленных красноармейцев, погибших в польских концлагерях времён второй республики, где пленные подвергались пыткам и истязаниям. По данным отечественных исследователей, число погибших в концлагерях Стшалков, Тухоль, Щипюрно, Домбье, Пикулице, Вадовице и других составляет около 80 тысяч человек. Польские исследователи, не имея возможности отрицать факт массовой гибели военнопленных, называют заниженные цифры — 20–22 тысячи.

А вот сообщают:

Виктор Илюхин попросил Президента РФ Медведева возобновить расследование Катынского дела
Пятница, 23 Апрель 2010

Депутат Государственной думы Российской Федерации, заместитель председателя комитета Госдумы по конституционному строительству, заслуженный юрист РФ Виктор Илюхин направил Президенту России Дмитрию Медведеву официальное письмо с просьбой возобновить расследования уголовного дела о расстреле польских офицеров, а по его завершению - дать судебно-правовую оценку имеющимся в нем доказательствам. Кроме того, в письме содержится просьба не допускать в будущем проведения официальных польских мероприятий в мемориальном комплексе в Катыни, если они будут носить явную антироссийскую направленность.

Ознакомиться с письмом

В свете того, что говорили о Катыни Путин и Медведев, очевидно, что нашему руководству расследование не нужно. Ведь это означает, что первые лица государства будут уличены во лжи. Но Илюхин делает нужное дело — молчать нельзя.

Если у кого есть дополнительные вопросы по сабжу — спрашивайте. Отвечу по мере сил.

В пятницу, 26 ноября Государственная Дума России приняла заявление «О Катынской трагедии», в котором подтвердила позицию руководства страны от Горбачёва до Медведева. Польские военнопленные в Катыни расстреляны «по прямому указанию Сталина и других советских руководителей», говорится в заявлении.

Слово депутату Госдумы от КПРФ Виктору Ивановичу Илюхину:



Текст выступления с официального сайта КПРФ:

Уважаемые коллеги, меня, скажу откровенно, просто настораживает та лёгкость, с которой мы принимаем весьма важные документы. Хотя бы для приличия создали парламентскую комиссию из представителей разных фракций, чтобы все могли изучить документы и потом уже действительно с уверенностью голосовать за то или иное решение.

Я хотел бы вам напомнить, что 13 апреля 1943 года фашистские средства массовой информации обнародовали заявление Геббельса, который вдруг объявил о том, что в Катыни (в Козьих горах), под Смоленском найдено захоронение польских офицеров, расстрелянных якобы НКВД.

И начиная с этого момента, Геббельс и его команда усиленно распространяли данную версию.

Но я могу вам привести цитату из его дневника: «Катынское дело счастливо развивается для нас». Хотя через два месяца после того, как Геббельсу доложат, что в захоронениях и в телах польских офицеров найдены немецкие пули, выпущенные из немецкого оружия, а во рвах найдены гильзы от немецкого оружия, Геббельс напишет: «Это надо как-то выяснять. Это как-то надо объяснять. И, может быть, нам придётся отказаться от всей этой катынской затеи».

Я могу сказать, что сегодня геббельсская версия о расстреле НКВД 22 тысяч польских офицеров, по сути дела, оказалась главенствующей, отброшены в сторону результаты работы комиссии Бурденко, материалы Нюрнбергского процесса. Я думаю, что Геббельс, если бы он был жив, был бы счастлив. Он, наверное, и в могиле рукоплещет тому, что нам сегодня предлагают принять.

Я ведь неслучайно говорю. Заявление, которое принимается Думой, достаточно ответственное заявление. И к этому документу надо было бы подойти, всесторонне оценив все имеющиеся доказательства.

Меня настораживает то, что на протяжении десятков последних лет русского человека поставили на колени и заставили извиняться за всё, даже за то, что он и не совершил. Как извиняться за катынскую трагедию, которая произошла не по нашей вине?

И могу отметить ещё один момент. То, что вы сегодня делаете, наносит колоссальный ущерб нации. Ее заставляют признать, что она виновата во всём. Эта нация никогда не сможет созидать. Эта нация никогда не сможет творить великие чудеса для развития нашего общества и государства. Она чувствует свою ущербность. Она вынуждена оправдываться даже за то, что победила фашистов.

Я вам представляю книгу — сборник материалов и документов «Тайны Катынской трагедии», составленный на основе выступлений крупнейших российских историков, достаточно назвать фамилию Юрия Николаевича Жукова. Вот в этих материалах напрочь опровергается геббельсская версия. Сколько бы нам ни приводили примеров, в том числе и поляки, но нигде они не сказали ни слова, что два ведущих польских эксперта — Ольбрихт и Сингилевич — ещё в 1945 году доказали: это немцы расстреляли польских офицеров под Катынью. Нигде этот документ не фигурирует.

Сегодня ссылаются на материалы расследования уголовного дела. Я как специалист вам могу сказать, что в материалах уголовного дела нет первого экземпляра записки Берии, нет первого экземпляра выписки из протокола заседания политбюро, которое якобы дало согласие на расстрел польских офицеров. Как же можно расследовать дело и приходить к таким ошеломляющим выводам?

Хочу сказать ещё о другом. Скажите мне, пожалуйста, а какое решение должны и могли принять следователи после 14-летнего расследования (которое умышленно затягивалось)? После того, как один президент — Горбачёв — извинился перед поляками, затем Ельцин, затем Путин. Какое решение, скажите, примет следственное подразделение, главный военный прокурор? Перед следователями была поставлена одна задача — обосновать геббельсскую версию расстрела польских офицеров, и, по сути дела, дать юридическую квалификацию и юридическое обоснование политическому решению.

Я вам могу сказать, что мы подвергли записку Берии экспертному изучению. Эксперты нам дали заключение, что записка Берии печаталась на разных печатных аппаратах, чего не должно быть и не могло быть в те времена, тем более по секретному делопроизводству. Я вам выдал на руки и попросил распространить в зале черновик, который стал основой для подделки записки Берии Сталину. Через 10 дней уважаемые мои коллеги-эксперты дадут свои выводы, и я конкретно скажу, кто стоял у истоков этой фальсификации. Люди известные, которые занимают сегодня достаточно высокие посты в нашем государстве.

Какие ещё нужны доказательства вины немцев? Да, поляки расстреляны из немецкого оружия и немецкими пулями. Руки у многих жертв были связаны бумажным шпагатом, который не производился в СССР, а только в Германии. Какие нужны доказательства? Когда немцы сами признают сегодня, и признавали раньше немецкие солдаты, что они лично участвовали в расстреле польских офицеров. Но мне говорят, что это не доказательства, и давайте их отбросим!

И второй момент. В Страсбургском суде сегодня находится 70 исков поляков. Польское правительство официально выступило стороной в них, заинтересованной стороной в тех исках, где ставится вопрос о возмещении ущерба. Я могу отметить, что это возмещение ущерба будет исчисляться, поверьте мне, миллиардами. Сегодня две организации — Польский институт национальной памяти и комитет «Катынь» — вынашивают планы предъявления России иска в размере 100 миллиардов долларов за уничтожение, как они говорят, цвета нации.

Я могу вас обрадовать, что и господин Путин, и вы сегодня, проголосовав за это постановление, сами будете прокладывать дорогу к этому иску. Поверьте мне, в европейских судах любой иск против России будет удовлетворён.
Нам предлагают сегодня каяться.

Тогда давайте каяться и за то, что в 1919 году поляки расстреляли нашу миссию Красного Креста [Здесь Илюхин называет фамилию Бронислава Веселовского, который возглавлял миссию и тоже был расстрелян. — прим. Тал.].

Давайте каяться за то, что поляки расстреляли нашего посла в 1927 году.

Давайте каяться за то, что в 1920 году в польский плен попало 130 тысяч красноармейцев. А в 1921 году Чичерин пишет записку временному поверенному Польши в делах России о том, что в польском плену исчезло 60 тысяч красноармейцев. По нашим данным, уничтожено было 86 тысяч красноармейцев. Над ними издевались, их расстреливали, оставляли без пищи, демонстративно проводили перед строем «операцию»: вспарывали животы.

Ни Путин, никто другой из руководства страны серьёзно не поставил данный вопрос. Не ставится этот вопрос и здесь. Я обращаюсь к вам, авторам этого законопроекта. Какова судьба наших красноармейцев? Это что, не граждане России? Поучитесь у поляков, как надо защищать своих граждан, свои интересы. Почему мы так безразлично относимся к тому, что происходит?

Давайте каяться за то, что поляки фактически учинили геноцид в отношении белорусов и украинцев на присоединённой, то есть на оккупированной ими территории. 800 восстаний местного населения произошли только в 1922 году. Кавалерией, танками уничтожали эти восстания. В Берёзе-Картузской был создан концентрационный лагерь, через который прошли тысячи белорусов. Сокульский, один из лидеров поляков, говорил: через 10 лет на этой территории не будет ни одного белоруса. Нам и за это каяться? Или за то, что поляки захватили у Чехии Чешинскую [Тешинскую, конечно. — прим. Тал.] область? По сути, это стало прологом Второй мировой войны. Так что хватит каяться! [С отключённым микрофоном Илюхин договаривает: «Давайте вдохнём в нацию уверенность и оптимизм, и пойдём дальше». — прим. Тал.]