Познавательный отрывок из книги Александра Лазаревича «Советия» — об этногенезе советского народа:

---

Царская Россия была страной, в которой существовали довольно жёсткие барьеры между людьми различных религиозных конфессий. Позволю себе привести довольно длинную цитату из дореволюционного энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (статья «Россия», раздел «Политика и финансы. Церковь. Инославные и иноверные исповедания в России»):

«Для всех христиан и нехристиан, кроме раскольников и баптистов, обязательна религиозная форма браков; все брачные дела подсудны духовным установлениям соответствующих исповеданий. […]

Относительно перехода из одного вероисповедания в другое русское законодательство устанавливает очень много ограничений.

Всем вообще христианам воспрещается безусловно переход в нехристианские веры; православным воспрещён выход из православной церкви.

Переход из одного инославного исповедания в другое не запрещается безусловно, но и не предоставляется свободному усмотрению; он допускается не иначе, как с разрешения министра внутренних дел, по просьбам, принесённым ему без всякого участия духовенства того исповедания, в которое проситель перейти желает, и в этом разрешении министр может по своему усмотрению отказать.

Переход не христиан в православные церкви допускается, по общему правилу, только с особо на каждый раз Высочайшего разрешения, испрашиваемого через министра иностранных дел (Устав иностранных исповеданий, статья 8).

Исключение составляют только евреи, могущие переходить в иностранные церкви с разрешения министра внутренних дел, и все не христиане Кавказского края, получающие эти разрешения от главноначальствующего гражданской частью. Не исповедовать никакого вероучения у нас вовсе не допускается.

Всем христианам безусловно воспрещаются браки с язычниками.

С евреями и магометанами русское законодательство разрешает вступать в брак, из христиан, только одним лютеранам, с соблюдением следующих условий: 1) венчание только в лютеранской церкви; 2) крещение детей в лютеранском или православном исповедании; 3) испрошение со стороны последователей лютеранского исповедания разрешения местной консистории и 4) отказ жениха не христианина от многожёнства».

Из этой цитаты видно, что в дореволюционной России браки между женихом и невестой разных вероисповеданий были практически невозможны, а чтобы одному из них перейти в вероисповедание другого, нужно было получить специальное разрешение на очень высоком бюрократическом уровне. В результате социальные границы между конфессиями превратились также в невидимые границы, очерчивающие те пределы, в которых могли перемещаться и смешиваться гены. Например, евреи могли столетиями жить бок обок с русскими, никак с ними не смешиваясь и сохраняя в результате внешний облик столь отличный от окружавших их русских людей.

Введя в стране атеизм, революция 1917 года сломала все религиозные барьеры. С этого момента границы, в которых могли перемещаться и перемешиваться гены, стали совпадать с государственными границами страны. Внутри страны началось интенсивное скрещивание между народами, прежде принадлежавшими различным религиям. В результате «смешанных» браков в огромных количествах стали рождаться люди, с такими сочетаниями генов, которые были бы крайне маловероятны (а то и вовсе невозможны) в дореволюционной России. Я везде пишу слово «смешанные» в кавычках, поскольку раз уж жених и невеста, принадлежавшие к разным народам, поженились несмотря на межнациональные различия, значит они не придавали особого значения традициям древних народов и в культурном плане уже принадлежали новому народу, а уж дети их тем более никакие не «полукровки», а «чистокровные» советские люди.

Советский народ обладает огромной ассимилирующей силой, гораздо большей, чем даже у американского народа, гордо называющего себя «плавильным тиглем» (melting pot), имея в виду свою способность сплавлять разные народы в единый американский народ. Причина огромной способности советского народа к ассимиляции древних народов состоит в том, что это — атеистический народ. Отменяя религии, он одновременно отменяет религиозные барьеры между нациями. В Советском Союзе жило 20 миллионов человек от так называемых «смешанных браков».

Тот же еврейский народ, который был примером устойчивости к ассимиляции на протяжении предыдущих столетий, отказавшись от своей древней религии за пару поколений, почти полностью ассимилировался в советский народ, внеся при этом, наряду с русским народом, очень значительный вклад в формирование новой, советской цивилизации. Советскому народу не хватило несколько десятков лет — ещё пару поколений, и извечная война между антисемитами и русофобами закончилась бы, поскольку исчезли бы сами объекты их ненависти — и русские, и евреи оказались бы полностью ассимилированы в советский народ. Как впрочем, и «лица кавказкой национальности», и прочие источники межнациональных конфликтов. На территории нашей страны не было бы никаких войн между «христианами» и «мусульманами» поскольку большинство населения было бы атеистами.

Но хотя советский народ и не успел ассимилировать в себя всё население СССР к моменту крушения Советского Союза, и древние народы всё ещё продолжают существовать и вести между собой горячие и «холодные» войны, само существование нового народа, отличного от всех древних народов, как в культурном, так и в генетическом плане, не может подвергаться сомнению. Правда, сегодня он разобщён и очень слаб — в первую очередь из-за того, что ещё не успел осознать себя отдельным народом. Но этот народ представляет собой одну из последних нитей, связывающих воедино страну, растерзанную на отдельные государства. В атмосфере всеобщего одичания, иррационализма и межнациональной розни, он хранит идеалы гуманизма и единого человечества, веру в силу человеческого разума и в прогресс. Он — последняя надежда нашей гибнущей страны, а возможно и всего человечества, полным ходом движущегося навстречу величайшему кризису в своей истории. Но у нас есть шанс, и он в нас самих, в нашем сознании, в том как мы дальше будем относиться к окружающему нас миру и к самим себе. И хотя наше бытие действительно определяет наше сознание, есть и обратная связь — наше сознание предопределяет наше будущее бытие. Идеи распространяются подобно вирусам. Точка зрения каждого из нас способна повлиять на мнения окружающих нас людей, их мнения — повлиять на их поступки, а их поступки способны спасти нас — или погубить. Изменив свою точку зрения, мы получаем шанс изменить своё будущее.

Официальный взгляд (делаем поправку на партократию):

«С образованием Советского государства проживающие в нём народы получили все возможности для свободного национального развития и всестороннего экономического, политического и культурного сотрудничества. „Одним из самых крупных завоеваний социализма является практическое осуществление партией ленинской национальной политики — политики равенства и дружбы народов…

В истекшие годы под руководством партии были сделаны новые шаги… по пути дальнейшего постепенного сближения наций и народностей нашей страны. Это сближение происходит в условиях внимательного учёта национальных особенностей, развития социалистических национальных культур…

За годы социалистического строительства в нашей стране возникла новая историческая общность людей — советский народ“ (Материалы XXIV съезда КПСС. М, 1971, стр. 75–76).

Для этнической ситуации в нашей стране ныне характерны две основные тенденции: с одной стороны, всё большая консолидация наций и народностей, развитие национальных культур; с другой — сближение всех советских народов, распространение элементов общесоветской культуры. В результате территориального смешения, а также роста числа смешанных браков темпы культурно-бытового сближения народов СССР ускоряются. Это сближение сопровождается развитием двуязычия и возрастанием роли русского языка как языка межнационального общения. Возникают интернациональные общесоветские формы культуры и быта…

На протяжении многих веков русский народ составлял основное ядро многонационального Русского государства, играл ведущую роль в экономике и общественно-политической и культурной жизни страны».

Источник: «Страны и народы. Земля и человечество. Общий обзор». Изд-во «Мысль», 1978.

Говоря о нравственно-культурной составляющей этногенеза советского народа, нельзя обойти вниманием такое интересное побочное явление, как «совковость». «Совковость», по сути, представляет собой органическое сопротивление определённой части граждан переходу народа в качественно новое состояние.

I. Советский и «совок» — разграничение понятий

Что-то часто слышно в последнее время — совок, совок… А не хотите ли вы вернуться в совок? А не боитесь ли, что будет как в совке? Ну и т.д. Меня одно время очень раздражало это презрительное наименование. Пытался даже спорить с этими людьми, что-то доказывать и т.д. Но через некоторое время понял их. У Ильфа и Петрова есть замечательная фраза в «Золотом телёнке»: «Параллельно большому миру, в котором живут большие люди и большие вещи, существует маленький мир с маленькими людьми и маленькими вещами. В большом мире изобретён дизель-мотор, написаны „Мёртвые души“, построена Днепровская гидростанция и совершён перелёт вокруг света. В маленьком мире изобретён кричащий пузырь „уйди-уйди“, написана песенка „Кирпичики“ и построены брюки фасона „полпред“. В большом мире людьми двигает стремление облагодетельствовать человечество. Маленький мир далёк от таких высоких материй. У его обитателей стремление одно — как-нибудь прожить, не испытывая чувства голода».

Эта цитата очень хорошо описывает разницу между двумя взглядами на мироустройство и в конечном итоге, разграничивает понятия «советское» и «совковое». Советские победы были грандиозны, в бытовой сфере, особенно в последние годы советской власти, напротив, что уж там говорить, существовали проблемы. У нас были, так сказать, две инженерные культуры — одни инженеры создавали лучшие в мире космические аппараты, совершенное оружие, другие делали какие-то кофеварки и соковыжималки, далёкие по качеству от зарубежных аналогов. Причина недоработок была и в опущенном Западом железном занавесе, уничтожившем возможность конкуренции, и во многом другом — тут можно долго рассуждать, это отдельная тема, уже не раз поднимавшаяся.

Для обывателя, мещанина, понятно, всегда существовала исключительно бытовая сфера — маленький мир, это тот маркер, которым он и сегодня отмечает весь тот период нашей истории. Забавно, что имея самое презрительное отношение к тому времени, к совку, он в то же время и является самым настоящим совком. Это подтверждает хотя бы та мера, с которой он подходит к прошлому.

Это ведь он покупал пошлых слоников, ковры на стены, писающих мальчиков на туалетные двери, стоял в очередях за дефицитным Джеком Лондоном, чтобы потом поставить его на полку в цвет с «Дюмой» и ни разу не открыть, гонялся за сервизами, нужными порой исключительно для демонстрации их соседям и т.д. и т.п.

Советский человек, напротив, стоял в КБ перед чертежом нового самолёта, спорил, боролся, добивался, творил. Сегодня совок радуется тому, что появилось пять сортов колбасы, советский человек рвёт волосы на голове: бюро закрылось, а в его помещении теперь магазины и офисы.

Друг друга им никогда не понять, особенно в споре. Тут создаётся некий когнитивный диссонанс — совок ругает прошлое потому что там не было любимых им бытовых удобств, советский же человек обижается на ругань потому что ему кажется, что оскорблено то хорошее, чем он жил многие годы — победы и достижения страны. Бытовые моменты интересуют его во вторую очередь. Впрочем, и у него были машины и сервизы, но не потому, что он драл горло на собраниях и совал взятки. Удивительно, но и честно можно было заработать.

Вообще, совок и сегодня никуда не испарился, его дело цветёт и побеждает. Сейчас появилась новая версия этого биологического вида — совок 2.0. Усовершенствованная, но отнюдь не менее, а более смешная. Новый совок ещё больше, чем его предок, ненавидит всё советское. Ему уже совсем смешна жизнь прежних, отсталых совков прошлого века с их уже перечисленными слониками, коврами на стенах, плохими машинами и не очень качественными бытовыми приборами. Сам же он с Фордом Фокусом, взятым в кредит и с почти достроенной дачкой кажется себе неким образцом для подражания, идеальным представителем рода человеческого. Однако, на деле он не очень-то далеко ушёл от своего предка…

Советский и совок

II. Ключевые отличительные признаки «совка»

1. Ненависть к собственной стране

— Любовь к Родине предполагает и любовь к предкам, поскольку это место, где они жили, за которое воевали, проливали кровь, погибая в том числе и за своих потомков — за нас.

— Да, этот альтруизм, эта забота, этот своеобразный аванс, выданный нам предками, чтобы мы могли спокойно жить в своём доме, на своей Родине, очень важны для того, чтобы мы почувствовали себя защищёнными, собрались с силами и сами проявились в мире как личности. Это фундаментальные опоры, почва, на которой человек стоит и не падает. И если она вдруг выбивается из-под ног, то человек, естественно, начинает колебаться. У него возникает чувство тревоги, от которого болезненное состояние только усиливается. В детской психиатрии широко известен такой тест. Он применяется, когда ребёнок испытывает сильное беспокойство и необходимо провести тонкую диагностику, понять: то ли у него развивается шизофрения, то ли это просто невротические реакции. Ребенку предлагают представить некую критическую ситуацию, связанную с посягательством на то, что теоретически должно быть ему дорого. Допустим, хулиган обижает его сестру. Или враги напали на его Родину. И ребенок должен сказать, на чьей он будет стороне. Если компенсаторные механизмы не нарушены, то ребёнок, даже находясь в психотическом состоянии, будет волноваться за родных, скажет, что защитит сестру и пойдёт воевать за Родину. Он и сам не будет плохо отзываться о своем отце или матери, и другим не даст, даже намёком, а наоборот, начнет расписывать, какой у него папа необыкновенный водопроводчик или великий компьютерщик. То есть, он будет всячески подчёркивать какие-то свои преимущества. Это, конечно, будет свидетельствовать о том, что ребёнок несколько невротизирован, поскольку ему надо доказать, что он силён в этом мире и у него всё в порядке. Но глубокой патологии тут нет. Если же такой тест применить к ребёнку с более глубокой патологией, мы получим совсем иные результаты. Защитные кордоны у него прорваны, всё, что близко, он защитить не в состоянии. И потому будет говорить: «Это не моё, мне это не нужно». Поэтому шизофреник будет в этом тесте заступаться за противоположную сторону: за оскорбителей сестры, за врагов.

— А что происходит с обществом, когда оно заражается антипатриотическими и антисемейными настроениями? Когда превыше всего оказываются эгоистические интересы, установка на индивидуализм и самость?

— В таком случае общество впадает в болезненное состояние. Происходит как бы некое накопление шизофренических флюидов, и общество не может обеспечить своё собственное выживание. Это глубокое нарушение инстинкта выживания общества. Общество, отторгающее свою историю и, соответственно, своих предков, свой род и народ, не имеющее героев и общепризнанных авторитетов, общество, которое считает, что в его истории не было ничего хорошего, что его история позорна, такое общество находится в состоянии хаоса. Оно не может произвести анализ, вычленить главное и второстепенное, положительное и отрицательное, находится в состоянии шизофренизации, не может найти в себе сил и разумения для того, чтобы понять и удержать то, что ему полезно для будущего, утрачивает адекватное представление о реальности, о себе и о своем месте в этой реальности, о своих собственных интересах. То есть в обществе разворачиваются шизофренические процессы деперсонализации и дереализации.

— Для народа же в целом, если он пойдёт по пути шизофренизации, это может вылиться в то, что он перестанет работать, воспитывать детей, за что-либо отвечать, утратит инстинкт самосохранения и продолжения рода, но при этом будет мнить себя великим?

— Конечно. Если такую модель растиражировать, это будет некое виртуальное общество, где все мнят себя Наполеонами, Цезарями, Мэрилин Монро, но при этом не смывают за собой в туалете. Квинтэссенцией такого парафренного отношения к реальности является, на мой взгляд, популярный нынче лозунг: «Я этого достоин!» Даётся установка на крайний, нелепый эгоцентризм. Я — такая великая фигура, что достоин самого лучшего. Хотя почему, спрашивается, именно ты? Чем ты это заслужил? Как мы помним, русская педагогика традиционно внушала ребёнку прямо противоположную, альтруистическую модель поведения: «Прежде всего думай о других. „Я“ - последняя буква алфавита».

Политликбез по шизофрении

2. Ненависть к физическому труду

Посылая преподавателей университета на рубку тростника, кубинцы, видимо, учитывали опыт и советских субботников, и целины. Я увидел тогда на Кубе этот наш опыт, как бы перенесясь в машине времени в прежние времена — и мог сравнить с тем, чем он стал у нас в СССР в конце 60-х годов. Это было поучительно. Я увидел на Кубе то, что мы в нашем времени уже разглядеть не могли, да это уже и ушло.

Конечно, неизнуряющий физический труд, тем более в поле, всегда и везде полезен. Но он сопрягается с разными социальными условиями и воспринимается по-разному. У нас в середине 60-х годов интеллигентная публика стала относиться к практике посылать её на недельку-другую в колхоз очень отрицательно.

Здесь, на Кубе, в связи с этой практикой открылась вещь, для меня совершенно неожиданная. Подавляющее большинство не только интеллигентных, а и вообще городских кубинцев не имело никакого представления о труде в той отрасли, которой жила страна. Вся Куба полвека жила на прибавочный продукт, что производили те, кто возделывал и рубил тростник. А что это за работа, горожане не знали. Когда они приехали в поле, взяли в руки мачете, познакомились с бытом крестьян, — это у многих вызвало потрясение. Так вот как жил и трудился их любимый кубинский народ! Батон хлеба за то, чтобы нарубить 90 арроб! Земляной пол в лачуге! Мальчик в восемь лет целый день водит упряжку волов! А цену на сахар американцы иногда сбивают до полутора центов за фунт! Но мы же ничего этого не знали! То есть, в газетах читали, а знать не знали.

Произошла странная вещь. Довольно многие преподаватели готовились уехать — кто в Европу, кто в США. Между собой мы об этом знали, хотя при официальной подаче заявления на выезд человек должен был уйти из учреждений системы просвещения. Не знаю почему, но многие из тех, кто собирался эмигрировать, поехали тогда рубить тростник, хотя особого принуждения не было. Может, решили напоследок повидать сельскую Кубу. Был, например, старенький профессор математики. Встанет на поле среди тростника — и смотрит вокруг. Борода развевается, в руке мачете, на поясе кружка. Ему крестьяне кричат, со своим простонародным произношением: «Сеньоль! Будьте добры, присядьте отдохнуть!». Он чуть не плачет. А должен был в марте уже уехать, сразу после конца этой работы. Потом смотрю — он всё ещё в Сантьяго, едет тихонько в университет на своём огромном допотопном «форде». Оказывается, решил не ехать. И ещё такие же. Порубили тростник — и что-то в них сломалось. Или восстановилось.

На наших людей, в 60–70-е годы, физический труд такого эффекта, конечно, не производил. Даже наоборот. Говорили разное: что эта работа неэффективна (я, кандидат наук, тра-та-та…), что эта повинность — отрыжка тоталитаризма, что эта бесплатная рабская сила развращает крестьян и т.д. Доля правды во всём этом была. Но я всё равно не понимал, почему работа в поле вызывала у многих такое отвращение — её неприятие было страстным, иррациональным. Ну, пусть неэффективно (хотя — почему? ведь посылали помочь в моменты пиковых нагрузок, это именно эффективно). Пусть даже отрыжка тоталитаризма. Но раз уж ты поехал — поработай, ведь это приятно и полезно.

Очень плохо, что власти СССР были нечувствительны к тому важному факту, что у студентов и интеллигенции эта колхозная повинность вызывала отвращение. Нельзя было продолжать, не выявив причины этого отвращения и не сняв их. Но — властей этих уже нет, подумаем о людях. Мне кажется, что многие из новых поколений молодёжи не желали идти в поле потому, что боялись взглянуть правде в лицо — их тело не желало работать, делать усилия, радоваться усталости. Оно от этой усталости страдало. И это был признак какого-то угасания. Люди не хотели видеть, как что-то отмирает в их молодом теле. Как угасает воля к жизни, какой-то важный инстинкт.

Может, странно покажется, но в этом было угасание и советского строя. Эти люди хотели, чтобы этот строй сгинул, чтобы не ездить им в колхозы, не трогать рукой землю и сено, не служить в армии. Эти люди хотели такого строя, чтобы он оставил их в покое, дал расслабиться у дешёвого телевизора с бутылкой дешёвого плохого пива в руке. Чтобы он дал им умереть. После 1991 г. люди стали быстро умирать. Это, конечно, результат реформ — бедность, безысходность и т.д. Но я думаю, есть и ещё одна невысказанная вещь — этот строй разрешил умирать. А советский строй этого не разрешал.

Но тогда, конечно, никто ничего такого не думал.

© Кара-Мурза С.Г., «Жизнь в СССР»