Посвящается адвентисту седьмого дня и, по совместительству, агенту влияния американской разведки под ником yurla.

I. И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие.

— Щас кого-то будут бить, — сказали Моисей и Илия, угрюмо надвигаясь на yurla.
— Кого, меня? — сдавленно просипел yurla, на всякий случай прикрывшись книжечкой с нарисованным крестом.
— А чё, ещё кто-то есть? — угрюмее прежнего вопросили Моисей и Илия, поднимая дубины. — Книжечку-то убери. Мы, чай, не вампиры, нас крестом не испугаешь.
yurla смешно икнул и осел на землю.
— Начнём, Мойше? — предложил Илия.
Моисей сурово кивнул.
— Сестра, — обратился он к Марьям, стоящей в стороне, — Сделай музыку погромче. Начнём.

II. И когда сходили они с горы, Иисус запретил им, говоря: никому не сказывайте о сём

Моисей и Илия спускались с горы в сопровождении Марьям. Моисей отирал дубину пучком травы и насвистывал игривый мотивчик. Не то «Сердце красавицы», не то «Семь сорок». Навстречу им шёл Иисус.
— Ешуа Иосифович! — просиял Илия, отбросив свою дубину. — Сколько лет, сколько зим!
— Шолом алейхем! — пробасил Моисей, протягивая лопатообразную ладонь.
— Здравствуйте, маман. Вэзалейхем шолом, — ответил Иисус, слегка поморщившись от мощного рукопожатия Моисея, — а чё это вы тут делаете?
— Да вот, — Илия кивнул через плечо, — юрлу учили.
— Какая это юрла? — не понял Иисус. — Чего она возникла?
— Да вот, свистел тут разное, — презрительно скривившись, ответил Моисей, — соловей-затейник.
— А, — сказал Иисус, — ну, как обычно. Вы его не заучили там?
— Отправился к праотцам на переэкзаменовку, — немного смущённо молвил Илия, — слабый оказался.
— А вы, маман, что скажете? — обратился Иешуа к Марьям.
— Этот разберётся, — неопределённо ответила Марьям, указав взглядом на грозовое небо.
— Не говорите никому, — заключил Иисус, — не надо.

III. «отвечу, но несколько позже, ибо простыл очень сильно, так что кружится голова»

— Очухался, что ли? — осведомился Моисей, присев на корточки возле скорчившегося yurla.
yurla кашлянул, пошевелившись.
— А я грешным делом подумал, что он — всё, — заметил Илия.
— Жить будя, — заверил его Моисей, — дай ему глотнуть.
Илия развязал походный бурдючок, опустился на корточки и влил в глотку yurla несколько капель мутной жидкости. yurla застонал и сел.
— Нравится? — осклабился Моисей. — Ключница делала. Натурпродукт. Из верблюжьей и ослиной мочи. Вот ежели у тебя, к примеру, ридикулит спину крутит, — продолжал Моисей, точно не замечая выпучившего глаза и схватившегося за горло yurla, — компресс на ночь сделал — и утром как новенький.
— Я, кажется, простудился, — произнёс наконец yurla, не решившись извергнуть содержимое желудка в присутствии легендарных особ.
— Так ить ночь на холодной каменюке провёл, — сочувственно сообщил ему Илия, — а ночью тут дубняк страшенный. Другой бы воспаление лёгких схватил и в горячке метался, а ты практицки как огурец.
— И голова кружится, — пожаловался yurla, всхлипнув.
— Ну, это ты легко отделался, — обнадёжил его Моисей, — отдуплили мы тебя щедро. Видать, он, — Моисей указал глазами на небо, — решил, что рано тебе к праотцам. Больше проповедовать не будешь?
— Не буду, — тихо сказал yurla.
— Чего не будешь? — Моисей прищурился, пристально глядя yurla в глаза.
— Проповедовать не буду, — подтвердил yurla.
— Ну вот и молодец, — Моисей хлопнул ручищами по коленям и легко поднялся, — и без тебя кривословов хватает.
— Несть их числа, и имя им — легион, — задумчиво изрёк Илия, тоже встав.
— Вот, — Моисей назидательно поднял указательный палец, — Илья, зови Ешуа. Обедать пора.

Близилось утро следующего дня. Всё было готово к началу ритуала. Иисус зачерпнул деревянной ложкой варево из котла, осторожно перелил в плошку, в которой перед этим утвердил восковую свечу. Поодаль, в очереченном углём круге, сидел yurla, не в силах пошевелиться. Иисус поставил плошку на колченогий табурет возле круга, критически оглядел начищенную медную пластину, поставленную напротив yurla под небольшим углом. С таким расчётом, чтобы в ней отражалась горящая свеча.
— А нормальное зеркало достать было нельзя? — Иисус обернулся к Иуде, сидящему возле костра. Тот затягивал шнуровку на большом бубне со зловещим узором.
— Дикари, учитель. — ответил Иуда виновато. — У них нет стеклянных зеркал.
— Без пляски с бубном не обойтись, — констатировал Иисус. — Готов?
Иуда встал, отошёл от котла; перехватив бубен поудобнее, поднял колотушку.
— И не вздумай сбиться с ритма, — предупредил его Иисус. — Тебе отбить вступление?
Иуда молча кивнул. Иисус принялся хлопать в ладоши, а Иуда вторил ударами колотушки ломаному, спотыкающемуся ритму. Наконец удары зазвучали увереннее, и Иисус, перестав хлопать, затрясся, словно в лихорадке.
— Йанннгеее! — издал он душераздирающий вопль. — Йанннгаааие!
Иисус продолжал выкрикивать гортанные слова на неизвестном языке, дёргаясь в лихорадочном танце под раскаты бубна. Огонёк свечи, отражённый на медной поверхности, начал уходить вглубь и расплываться. Там, в глубине, проявилось лицо yurla с широко раскрытыми от ужаса глазами.
Раскаты бубна всё убыстрялись, наконец Иисус метнулся к медной пластине и ударился о неё, в этот миг бубен грохнул последний раз и умолк. Тело Иисуса сползло на землю, а yurla повалился набок и забился в конвульсиях.
Иуда, затаив дыхание, ждал, опустив колотушку.
Через некоторое время Иисус сел, поднялся на ноги. Точно пьяный, сделал несколько неуверенных шагов, направляясь на огонёк свечи.
— Рыбная улица, — произнёс Иисус чужим голосом, коснувшись ладонями табурета, — четвёртый дом.

***
Полуденное солнце нещадно жгло Иерусалим. yurla лежал на грязной циновке в тёмном помещении и пытался собраться с мыслями. Хуже всего было не то, что он совершенно не помнил, как здесь очутился. yurla чувствовал, что находится не в своём теле. И хозяин этого тела не давал ни встать, ни разомкнуть губы, чтобы позвать на помощь.
— Кто ты такой? — подумал yurla. Способность мыслить у него ещё оставалась.
— Тебе не всё равно? — отозвался хозяин. — Меня здесь вообще не должно быть. Но что-то пошло не так. Чума на того, кто придумал эти медные зеркала.
— Что со мной будет? — тревожно подумал yurla.
— Сейчас нас придут арестовывать. — сообщил хозяин. — Хочешь жить — даже не думай заговорить или дёрнуться. У меня есть запасной план.
— Как скажешь. — обречённо согласился yurla.
Тем временем к Рыбной улице по направлению от Дворца Ирода двигалось отделение легионеров. Рядом с командиром отделения, щурясь на солнце, брёл Иуда.

***
— Тяжёлый, зараза, — кряхтел хозяин, волоча деревянный крест. — Как хорошо, что в Эрине нет римской власти.
— Где? — не понял yurla.
— В Гибернии, невежда, — пояснил хозяин.
— А что там? — поинтересовался yurla. Хотя и не был уверен, что хочет знать.
— Там кресты — каменные, — ответил хозяин.
yurla «промолчал», осмысливая новую информацию.
— Далеко ещё? — наконец спросил он.
— Десять стадий, — сказал хозяин, отдуваясь. — А там в гору. Да, за такую мороку надо было сорок сребреников запросить.

***
Иуда торопливо чертил мелом круг для нового ритуала. Внутри круга стоял колченогий табурет, на нём, на расчерченной дощечке лежали пучок волос, клок одежды и два ногтя. Рядом стояла плошка со свечой. В середине круга лежало тело yurla. Не закончив круг, Иуда зашёл внутрь, достал из-за пазухи склянку с кровью и вылил в плошку. Медную пластину внутри круга установил так, чтобы отражение свечи падало на тело. Затем быстро вышел из недочерченного круга и замкнул его.
Подняв бубен, Иуда мысленно восстановил ритм и ударил колотушкой. С последним раскатом бубна «хозяин» и yurla, привязанные ко кресту в четверти дня пути восточнее, разом потеряли сознание.

***
Иисус резко сел, тряхнул головой.
— Юрла, ты тут? — спросил он, постучав пальцем по виску.
— Тут, — отозвался yurla.
— Не хотел бы иметь тебя в качестве внутреннего голоса, — заметил Иисус, отодвигая медную пластину и поднимаясь, опершись на табурет. — Ну да придётся потерпеть. Пока моё тело не вернём. Левий Матфей… кстати, где он?
— Остался у креста, — ответил Иуда, — сторожит.
— Хорошо, — сказал Иисус, — ступай в город, возьми повозку. Тело привезёшь в условленное место. Оттуда до пещеры недалеко. Левию не объясняй ничего. Не надо.
— Учитель, а учитель?
— Чё?
— Когда мы будем делить наши деньги? — спросил Иуда.
— Давай не будем об этом при посторонних, а? — Иисус показал пальцем на висок.
— Он и так слишком много знает, — заметил Иуда.
— Придётся взять его в нашу шайку, — рассудил Иисус. — Юрла, ты как, согласный?
— А у меня есть выбор? — спросил yurla.
Иисус хмыкнул.
— Ну, вот и договорились, — сказал он. — Только имя себе придумай попроще. Скажем, Матфий.