Мы добрых граждан позабавим
И у позорного столба
Кишкой последнего попа
Последнего царя удавим.

Пушкин А.С., 1819 год.

Ты, всевышний, по-моему, жаден и стар.
Ты наносишь рабу за ударом удар.
Рай - награда безгрешным за их послушанье.
Дал бы что-нибудь мне не в награду, а в дар!

Омар Хайям. "Рубаи"

Пускай не видать удачи, пускай погибать - не минуть!
Пускай штурмовать до могилы твердыни всё тех же стен!
Пускай на хвосте погоня - до леса четыре мили,
Но было бы с кем, Всевышний, но было бы только с кем!

Джеффри Чосер

Ходил он от дома к дому,
Стучась у чужих дверей.
Со старым дубовым пандури,
С нехитрою песней своей.
А в песне его, а в песне -
Как солнечный блеск чиста,
Звучала великая правда,
Возвышенная мечта.
Сердца, превращенные в камень,
Заставить биться сумел,
У многих будил он разум,
Дремавший в глубокой тьме.
Но вместо величия славы
Люди его земли
Отверженному отраву
В чаше преподнесли.
Сказали ему: "Проклятый,
Пей, осуши до дна...
И песня твоя чужда нам,
И правда твоя не нужна."

Автор Иосиф Виссарионович Сталин


Пророчески написано.

Phantom пишет:Пророчески написано.

Действительно.

Но этот вариант перевода на русский (оригинал стихотворения на грузинском) не лишён стилистических огрехов: «стучась у дверей», «отверженному отраву» и т.п.

Стилистически лучше перевод, представленный в книге Елены Прудниковой — к тому же он более лиричный и менее пафосный, что по-видимому, в большей мере отражает тогдашние умонастроения Иосифа Джугашвили.

…И к злодеям причтён

Шёл он от дома к дому,
В двери чужие стучал,
В голос пандури влюблённый,
Тихо псалмы напевал.
В молитве его и песне,
Как солнечный луч чиста,
Звучала мелодия чести,
Божественная мечта.
Сердца, обращённые в камень,
Будил вдохновенный напев,
Надежды и веры пламень
Вздымался выше дерев.
Но люди, забывшие правду,
Хранящие в душах тьму,
Вместо вина отраву
Налили в бокал ему.
Сказали:
Иди обратно.
Отраву испей до дна.
Молитва твоя чужда нам
И правда твоя не нужна.

© Джугашвили И.

Злободневное — в связи с безвременной кончиной знатного горе-реформатора Егора Тимуровича Гайдара.

Его в могилу провожал насмешек шквал,
Иные хохотали просто бешено.
И только я, лишь я один рыдал.
Я так мечтал узреть его повешенным.

© Хилэр Беллок, четверостишье «На смерть политика».

Кто думает, что «Ни любви, ни тоски, ни жалости» — это слоган к одному гнусному фильму, — к прочтению обязательно.


Если бог нас своим могуществом
После смерти отправит в рай,
Что мне делать с земным имуществом,
Если скажет он: выбирай?

Мне не надо в раю тоскующей,
Чтоб покорно за мною шла,
Я бы взял с собой в рай такую же,
Что на грешной земле жила, —

Злую, ветреную, колючую,
Хоть ненадолго, да мою!
Ту, что нас на земле помучила
И не даст нам скучать в раю.

В рай, наверно, таких отчаянных
Мало кто приведёт с собой,
Будут праведники нечаянно
Там подглядывать за тобой.

Взял бы в рай с собой расстояния,
Чтобы мучиться от разлук,
Чтобы помнить при расставании
Боль сведённых на шее рук.

Взял бы в рай с собой все опасности,
Чтоб вернее меня ждала,
Чтобы глаз своих синей ясности
Дома трусу не отдала.

Взял бы в рай с собой друга верного,
Чтобы было с кем пировать,
И врага, чтоб в минуту скверную
По-земному с ним враждовать.

Ни любви, ни тоски, ни жалости,
Даже курского соловья,
Никакой, самой малой малости
На земле бы не бросил я.

Даже смерть, если б было мыслимо,
Я б на землю не отпустил,
Всё, что к нам на земле причислено,
В рай с собою бы захватил.

И за эти земные корысти,
Удивлённо меня кляня,
Я уверен, что бог бы вскорости
Вновь на землю столкнул меня.

© Константин Симонов, 1941 г.

Поистине блажен, кто научился чтить Природу,
И отступать тогда, когда велит нам отступить Она
Сказать тогда, когда слова - во благо,
И промолчать, когда во благо - тишина...